TrueView (trueview) wrote in anti_fasmer,
TrueView
trueview
anti_fasmer

Овсень

https://trueview.livejournal.com/253266.html

Овсе́нь (Авсе́нь, Авсенька, Овесе́нь, Ба́усе́нь, Та́усе́нь, Говсе́нь, Усе́нь, Тусень, Титусень) — встреча нового года. День в народном календаре русских Поволжья и Центральных областей Европейской части России, канун Нового года — 31 декабря (13 января). Территория распространения обозначенных терминов (а также их вариантов: авсенька, усень, тусень, таусень, баусень и др.) — районы Поволжья, средних и некоторых южных областей России (Тамбовская, Тверская, Ярославская, Московская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Оренбургская, частично — Воронежская, Липецкая, Белгородская и Курская).

Название овсень дано по типовому рефрену святочной песни: «Ой, овсень, ой овсень!», «Авсень, авсень!», «Бай, авсень!», «Таусень, таусень!», «Та-аосин!» и тому подобное. Овсеневые песни практически ничем не отличаются от среднерусских колядок, кроме припева (и факта их приуроченности к кануну Нового года). Одни и те же песни, исполняемые на Рождество, могли именоваться колядками, a в канун Нового года — авсенями. Тексты со сдвоенным рефреном («Ой авсень, ой коляда!») встречались как в рождественском, так и в новогоднем песенном цикле.

В грамоте царя Алексея Михайловича 1649 г., направленной против святочных игрищ, читаем: «В навечерие Рождества Христова (в Москве) кликали многие люди Каледу и Усень». В Муромском уезде, в святочных песнях также припевали: «Коляда Таусень». Припев этот соответствует общеупотребительному припеву «Коляда Овсень» и, вероятно, произошёл из слития старинного названия «Усень» с союзом «та», означающим и: «Коляда та Усень». В дополнении к Судебнику читаем о запрещении сходиться на мирские игрища: «Коледы бы и Овсеня… не кликали». Слово это в форме Усинь было известно на Руси уже в XI столетии и в том же самом виде до сих пор живёт в устах латышей. Усень (Таусень) несомненно то же, что и наш современный Овсень.

А. Б. Страхов предположил, что слово овсень этимологически восходит к библейскому восклицанию Осанна! (ср. рефрен ой-люли, восходящий к Аллилуйя), входящему в неизменяемую часть литургии. В колядках оно сопровождает встречу наступающего праздника (Васильева вечера, Рождества) точно так же, как в Евангелии сопровождало вход Господень в Иерусалим. В подтверждение этой идее Страхов указывает на идентичность этимологически-тёмного фр. Noël «Рождество» восклицанию, которым парижане в XV веке встречали въезд в город королей — Noel!.

Во многих авсеневых песнях слово Овсень-Авсень обнаруживает тенденцию к разным народно-этимологическим притяжениям, например к слову овёс, — при том, что овёс присутствует в обряде (им обсыпают, обсевают) и в текстах.

В. Н. Топоров сопоставляет Авсеня-Усеня с балтийским Усиньшем, считая, что у них единое происхождение. Возможно, что имя Авсень, Усень было выведено из глагола, обозначающего восход солнца, утреннюю зарю, начало светлой части дня и года. Это имя может быть возведено к санскритскому корню ush, от которого были образованы и обозначения утренней зари в разных языках (например, санскр. ushas — заря, usra в Ведах — утро, рассвет, лит. auszra — утренняя заря, auszla — рассвет, др.-в.-нем. austur — восток, слав. утро, jutro и т. п.). С этим же корнем ush и с теми же понятиями рассвета, утренней зари, восходящего солнца были связаны имена различных божеств разных народов: древнегерманской Остары (богини утренней зари), древнеиндийской Ушас (божество утренней зари), древнегреческой Эос (богиня зари), римской Авроры (богиня утренней зари), латышского бога Усиньша.

Макс Фасмер, ссылаясь на некоего Мельникова, приписывает слову авсень значение «первый день весны». По его мнению, слово происходит из *овесень от весна. Вариант таусень возник как рифмованное образование к этому слову. Р. О. Якобсон полагал, что слово таусень происходит от таусиный — «синеватый, тёмно-синий», при этом он отмечает аналогию с др.-рус. просиньць «январь» и другими названиями декабря и января в славянских языках.

В. И. Даль, не указывая источника, утверждает, что раньше так назывался первый день весны, 1 марта, которым прежде начинался год. Позже название перенесено на Новый год и на Васильев вечер (канун Нового года).

Овсеньканье — обходной обряд, проводимый в этот день (разновидность колядования), назывался: овсеньканье, ходить таусить или усенькать, авсень кликать, таусеньки петь. Ср.: нижегород. «в святки ходят таусить», «в Новый год ходили усенькать девушки»; рязан. «авсенъ кликали под Новый год»; «хадили мы авсеньками (то есть ряжеными) на авсеньки, пад Новый год»; «давайти нарижацца авсеней»; «как aвcеньки — нада блины испечь, авсеньки будут ходить». Такими же словами определялись овсеневые песни и угощение, получаемое обходниками от хозяев: «под Новый год ходили таусеньки петь»; «девушки ходили под Новый год под окнами кричать таусеньки»; «дети ходили по дворам таусеньку кричать»; «детям подавали таусеньки — кренделя»; «под Новый год ходили, таусень сбирать»; в Рязанской обл. исполнителей овсеневых песен одаривали авсеньками — печёными колбасками. Одна из особенностей исполнения песен-овсеней — форсированный звук, громкий крик. По некоторым свидетельствам, «усень — не песня, усень кричат» (Розов, рукоп.). При обращении к хозяевам дома участники обхода обычно спрашивали разрешения: «Авсень кликать?», «Можно ли овсень кликать?», а те отвечали: «Кличьтя!» Это же выражение зафиксировано в церковных источниках XVII в., осуждавших московский обычай «в навечери Рождества Христова кликать коледы и усени».

Если русские колядки обычно имеют вид обобщенных величаний, адресованных всей семье в целом, то овсеневые песни часто исполнялись индивидуально, каждому члену семьи в отдельности. Наиболее значимые (призванные обеспечить благополучие дому и семье) овсени исполнялись хозяину и его старшим сыновьям. В цикле овсеневых песен, кроме величаний, фигурировали и особые кумулятивные тексты вопросно-ответной структуры, содержание которых не связано с поздравительной темой.

Заключительная часть овсенек (также как и других обходных песен) — просьба одарить исполнителей:

Авсень, авсень,
Падавай савсем!
Кишку да ножку в заднюю акошку.

В.Н.Топоров, Мельников и В.И.Даль несколько продвинулись в разгадке слова Овсень. Приведенные ими примеры — однокоренные слова:

Лат. eous ‘утренний, ранний; восточный; утренняя звезда, денница’, др.-греч. εως ‘утренняя заря, денница, рассвет; восток’, санскр. ushas ‘заря’, usra ‘утро, рассвет’, хинди उषा [usha] ‘восход, подъем солнца’, лит. auszra ‘утренняя заря’, auszla ‘рассвет’, др.-в.-нем. austur ‘восток, шв. öst, öster, дат. øster, др.-нем. ōstar, англ. east, нидерл. oost, нем. ost, др.-фриз. ast ‘восток’, арх. ирл. usah ‘заря’; ц.-сл.слав. ѩснъ, ясный, ясно, весна, утро, jutro и т. п., татар. аяз ‘ясный, светлый’, коми aс- ‘утро’, асъя ‘утренний, восточный’, арх. фин. asal, usal ‘утро’, аккад. asu ‘восходить, подниматься (о солнце)’, яп. 朝 [asa] ‘утро, восход’.

Древнегерманская Остара, древнеиндийская Ушас, древнегреческая Эос, римская Аврора — богини утренней зари, Аза — мать ингуш. бога солнца Гелы; по другим преданиям является дочерью солнца, латышский бог Усиньш, древне-италийский (сабинский) Ausel, этрусс. Usil. Этрусский бог солнца Усил считался обладателем магической силы небесного светила, несущего благодатное тепло, свет и жизнь всей земле. Начиная с V века до н.э. бог солнца Усил изображался молодым бородатым мужчиной, управляющим тройкой сияющих белых солнечных крылатых коней, запряжённых в лёгкую этрусскую колесницу, Иногда изображали четвёрку коней в колеснице, поднимающейся из-за моря, словно, из пучины морской.

Цепочку однокоренных слов можно продолжить.

Азия — сторона, где восходит Солнце. Утро — начало, молодость и юность Дня. А Овсень-Усень — молодость и начало Года. Слово Овсень более распространено в северных регионах на границе с ареалом обитания финно-угорских племен. Овсень-Усень дословно означает ‘новый’ (год):

Овсень-Усень < финск. uusi ‘новый, свежий’, карельск. uuši, ливск. uuzi, вепск. uus, эст. uus, венг. új, újan, марийск., горномарийск. у ‘новый’, удмурт. выль, коми выль, хант. йәӆәп ‘новый’, англ. youth ‘юность’. Тлингит (сев.) yíːs ‘новый, молодой, свежий’, айну asir ‘новый’, кит. 幼 [yòu] ‘молодой; младенческий; детство; младенец; ребёнок’, аккад. eʃʃu ‘новый’, майя уах, уаах ‘зеленый, голубой; первый, новый’, yax ‘чистый, ясный’, yaxhal ‘зеленеть, быть зеленым’, yaxum ‘кецаль’, K'iche' rax(a), Q'eqchi' rax, Tzotzil yosh, Mam cha’x, Yucatec ya'ax ‘зелёный’, арауканск. we ‘новый’, навахо yázhí ‘маленький, малый’.Татар. яшь ‘молодой, юный, зелёный’, яшел ‘зелёный, незрелый, недозрелый, неспелый (о плодах, злаках), очень юный, неопытный’, яшелләнү ‘зеленеть’, тур. yeşil ‘зелёный цвет, зелень; зелёный, свежий (об овощах), неспелый, незрелый’, казах. жас ‘молодой, юный’, жасыл ‘зелёный’, жастық ‘юность’, Abkhaz ˈayeɕʼʷa [аеҵəа], Bzyb ˈayeɕʼʷa [аеҵəа], Abaza yačʼʷa [йашIва] ‘зелёный’. Русск. ясный ‘чистый’, ясли, яшма, яспис ‘драгоценный камень (зеленая яшма самая распросраненная)’, лазурь ‘краска светло-синего цвета’, норв. asur ‘лазурь, синева’, англ. azure ‘лазурный, небесно-голубой; лазурь, синева’.

Языки многих народов сохраняют представления давно минувших эпох. Так индийцы, как и многие другие народы, для целей ориентации на местности обращались лицом к восходящему солнцу и потому восток обозначался словом praci (< prac 'передний’, 'находящийся впереди’); остальные стороны света соответственно назывались: paqcima 'запад’ (< paqcat 'сзади’, 'позади’), daksira 'юг’ (< daksira 'правый’), uttarа 'север’ (< uttarа 'верхний’, 'вышний’). Фино-угорские народы не были исключением: эст. esi, водск., фин., ижор. esi, карел. ezi, вепс. eźi ‘перед, впереди, спереди, находящийся спереди’, эст. eest ‘спереди, у, до, от, за, вместо, перед’, греч. εις ‘(направление в пространстве) в, на, до, к; один, единый, некий, какой-то, какой-л., первый’.

Китайцы, как позднее и монголы, при определении исходного положения обращались лицом к полуденной стороне небосклона, т. е. на юг. Если смотреть на солнце в зените, то Азия, восточная сторона — слева: уэльс. аswу, аsеu ‘левый’.

Во многих языках слово год могло быть образовано от слова ‘новый’:

Финск. vuosi ‘год’ < финск. uusi ‘новый, свежий’;

Татар. ел, тур. yıl, казах. жыл, венг. év ‘год’ < удмурт. выль, коми выль, хант. йәӆәп ‘новый’, фин. jälleen ‘опять, снова’;

Слав. год, hod ~ др.-греч. έτος ‘год’ < др.-греч. αυτε ‘снова, опять, еще’ < др.-греч. αυ ‘потом, затем, далее; еще (раз), снова, опять’. Нем. etter, дат. atter ‘опять, снова’, маори hou ‘новый’, гавайск. hou ‘ещё раз, опять, новый, снова, пот, свежий, потеть, заколоть, больше’, кит. 又 [yòu] ‘опять, снова’;

Лат. annus, ит. anno, исп. año, порт. ano, фр. an, маньчжур. аня, орочкск. аӈӈаӈӈи, зулусск. unyaka ‘год’, нанайск., орочск. аня, аняра ‘праздник, праздновать’, кит. 年 [Nián], корейск. 년 [nyeon] ‘год’ ~ англ. any ‘какой-нибудь, ещё, опять’, тур. yine, géne ‘опять, снова’, татар. янә ‘ещё, опять, снова, вновь’, казах. және ‘ещё; и; опять’, русск. юный, лат. juvenis ‘молодой, юный’, нем. jung, датск. ung, англ. young, фр. jeune ‘юный’.

Празднование нового года на Руси имеет такую же сложную судьбу, как и сама ее история. К первому перелому в естественно установившемся порядке жизни древнерусских племен, можно отнести введение в X веке в его мировоззрение христианской идеологии, или проще, Крещение Руси. Вместе с христианством был принят Юлианский календарь, применявшийся в Византии. Новое летоисчисление, начали вести от сотворения мира, и новый год его начинался первого марта. Позднее, по одним сведениям в конце XV века, а по другим в середине XIV в православная церковь, в соответствии с определениями Никейского собора, осуществила перевод начала года на 1-ое сентября. Расхождение во мнениях, когда именно это произошло, связано с тем, что в XIV веке еще не было единого государственного образования как такого, и проследить повсеместный переход к празднованию нового года с 1 сентября не представляется возможным. К концу же XV века завершилось создание централизованного государства, и перевод на осеннее время отсчета года стал прослеживаться более отчетливо в письменных источниках. Такое летоисчисление продолжало оставаться до реформы Петра I, который своим указом от 15 и 19 XII 1699 года ввел летоисчисление от Рождества Христова, а начало года с 1 января. И лишь после Революции декретом СНК РСФСР от 24 января 1918 в России был введен Григорианский календарь, общепринятый в европейских государствах, с поправкой на 13 суток. Важно отметить, что несмотря на реформы Петра I и советские преобразования, православная церковь по сей день сохранила дату 1-ое сентября как начало нового года. Таким образом, и сейчас сохраняется двойная система отсчета года: церковная и официальная гражданская [1].

А когда же до принятия христианства в X веке славяне праздновали новый год? Первоначально новолетие могли праздновать в день осеннего равноденствия — 22 или 23 сентября. Косвенно это подтверждается латинскими источниками. По определению древних, осень (лат. autumnus) начиналась от вступления солнца в созвездие Весов до захода Плеяд, от 22 сентября до 22 декабря, а по календарю от 8 — 13 августа до 9 — 14 ноября. Также под словом autumnus латины подразумевали год, осенний сбор урожая.

Как уже выше упоминалось, по одной версии в конце XV века, а по другой в 1348 году православная церковь перенесла начало года на 1 сентября, что соответствовало определениям Никейского собора. Перенос должен быть поставлен в связь с возрастающим значением христианской церкви в государственной жизни древней Руси. Укрепление православия в средневековой Руси, установление христианства как религиозной идеологии, естественно, вызывает использование ‘священного писания’ как источника реформы, вносимой в существующий календарь. При этом не учитывалось, что акцентирование библией сентября, естественное и нормальное в климатических условиях местностей формирования ‘священного писания’, не соответствовало условиям жизни в среднерусской полосе. Для русской деревни сроки окончания полевых работ приходились не на конец августа, а на конец сентября. Соответственно этому начало нового (зимнего) периода в годовой жизни крестьянина приходилось на октябрь и отличалось датой христианского праздника — покрова. Реформа системы календаря проводилась в XIV веке на Руси без учета трудовой жизни народа, без установления связи с сельскохозяйственными работами. Сентябрьский новый год утверждался церковью, следовавшей слову священного писания; установив и обосновав его библейской легендой, русская православная церковь сохранила эту новогоднюю дату вплоть до современности как церковную параллельно гражданскому новому году.

Сочинения Ю. П. Миролюбова вышли в свет в Мюнхене в 1974–1984 годах, в девяти томах, уже после смерти автора (в 1970 году). Первые три тома содержат рассказы, стихи и этнографические зарисовки обрядов и религиозных праздников в русской деревне. Остальные тома — работы Миролюбова, посвященные «праистории» славян и религии древних «русов».

В большинстве случаев, рассказывая историю древних славян или реконструируя древнеславянскую мифологию, Миролюбив ссылается не на Велесову книгу, а на совершенно иные источники. Сведения о языческом пантеоне он получил якобы не только «в народе», но и от «старой Прабки Варвары, то есть от няни, воспитательницы отца» (т. 6, с. 13). Именно Прабка Варвара поименно вспоминает все языческие божества: «Огника, Огнебога, Индру, Сему и Ряглу, Дажба» и «всех Сварожичей» (т. 3, с. 51). Миролюбов специально подчеркивает «Мы не делаем никаких ссылок, потому что все эти объяснения слышали от Прабы Варвары, которая — одна — стоила целого факультета истории и фольклора» (т. 3, с. 65). Сведения о праистории славян-русичей Миролюбов почерпнул от другой старушки, обитавшей у них «на летней кухне» в 1913 году, — Захарихи.

В «Сказах Захарихи» читаем:

И сказал князь Кий людям: «Стояла до нас земля Русская не одну тысячу лет и столько же ещё стоять будет, потому, как всегда Праотцы наши защищали её от врага, и мы нынче за угодья свои постоим»! И две седьмицы шла великая сеча, и прогнали кияне врагов из степи. А пришли Овсени — послал князь охотников в леса промышлять зверя, а жёны дома мясо солили, сушили и запас делали. И сам князь Кий ходил на кабанов диких, и сам не раз брал медведя, и еланей бил, и коров сохатых. И в тот раз зима сытной была, и люди весело праздновали Коляду, и пускали Коло горящее, и славили князя, и пили в его здравие мёды с брагою, и богам хвалу возносили от сердца. И мы тою князя до днесь помним и славим, и мы его, Вещего, никогда не забудем, во веки веков, до конца!

И вот когда яблоки уже спели, и весёлый Стрибог разносил тот дух по всей широкой степи, многие степные князья-цари приезжали на Русь праздновать Овсени, потому как Русь богатой была и любила гостей.

А Овсени приходили Грек приезжал. Грек приезжал — пашницу брал, пашницу брал — серебро давал, ножи, ложки, горшки всякие и миски.

Когда приходила осень, то собирались Пращуры праздновать Великие Овсени, щедрые на богатство и страву. Били гусей, курей, уток коз и свиней, жёны и девчата их готовили, и горы пышек с пирогами пекли. И как только Солнце вставало над степью, мужи трубили в турьи рога и били в степную шкуру. И гремела она громом во все стороны, и дым от кострищ великих тянулся к небу, чтоб вся степь видела и слышала — это Пращуры справляют Великие Овсени! И шли тогда к Руси и ехали все ближние племена и дальние, и те, кто слова не ведал славянского, потому как знали — Русы всех привечают, к столу сажают и от души угощают.

В этих цитатах открытым текстом говорится о празновании нового года осенью, а не весной или в январе.

А вот как об Овсенях сообщает «Велесова книга» (пер. Н.Слатина):

Вот ведь есть у нас Овсеня дни, как пожню сотворим и наурадогощуемся от того.

Радогощ — рады гостям. Празник.

Кий же рек ставить град, и ему имя дано Киев. Там зиму мы прожили и двинулись так по Овсеню на полдень, и там скот пасли до начала лета.

Как идут четыре конца Света, оттуда и Праздники идут к нам. И они суть: Праздник первый Коляда, и второй — Ярь, и Красные Горы, и Овсени Великие и Малые.

И так не было у нас иного прибежища, как Они, и выбирали мы князей из вождей. Они же были от Овсеня до Овсеня, им же платили мы дань от полюдья и, страшась, водили стада свои и обрабатывали землю, жито наше.

Так говорит о них Берегиня и бьет крыльями Матерь Всех Слава и говорит о тех потомках, которые ни Грекам, ни варягам не поддадутся. Речет та Птица о героях Борусских, которые от Ромеев рук пали около Дуная возле Троянова вала. А они без тризны легли, и Стрибы те пляшут, о них плачут по Овсеню, а зимой студеной грохочет о них же рёв степной. А голуби дикие и так рекут, что погибли они со славой, а не оставили земли своей врагам. Не мы ли сыны — да и потомки — и не покинем так землю нашу ни варягам, ни Грекам!

Какие еще источники говорят об Овсене как осеннем празднике? Не свидетельствует ли это о подлинности источников? Фальсификатор подогнал бы под традиционные представления о весеннем, а потом зимнем празднике.

© TrueView

Subscribe

  • Почему же в Академии наук - и доселе заседает князь ДУНДУК ?

    В Академии наук Заседает князь Дундук. Говорят, не подобает Дундуку такая честь; Почему ж он заседает? Потому что <ж???> есть. А.С.Пушкин…

  • НЮХ/НОС

    КЛЮВ(ЗУБ)-НОС(НЮХ) Чечен.язык нох/нахаро: жеват.орган, клюв Ингуш.язык нух/нохаро: жеват.орган 1 нижняя |подвижная| челюсть живот-ного или нижняя…

  • УТКА ОТЕЦ ПТИЦЫ

    Домашняя утка — это водоплавающая, не очень крупная птица, предок которой — дикая кряква. Некоторые современные породы ведут свою родословную от…

  • ПИтанИЕ

    РУССКОЕ ПИТЬ=ЕСТЬ Ингуш.язык баа: биа, буъ, биаьб, баар,биар,буар| кушать |в классе «б»| Ингуш.язык буъ: ем Коми-пермяцкий язык бу: пить…

  • РТУТЬ

    Ртуть — один из се­ми ме­тал­лов, из­вест­ных с древ­ней­ших вре­мён. Ингуш.язык 1) Гинз/д/, - ыж/д//гинц/ - ртуть; Чечен.язык гинсу: ртуть…

  • ЛОРИЙ ДАРБА

    Народная медицина ингушей представляет собой неотъемлемую часть этнической культуры и основана на многовековом народном опыте. На протяжении…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments